Неточные совпадения
Затем, при помощи прочитанной еще в отрочестве по настоянию отца «Истории крестьянских войн в Германии» и «Политических движений русского народа», воображение создало мрачную картину: лунной ночью, по извилистым дорогам, среди полей, катятся от деревни к деревне
густые, темные толпы, окружают усадьбы помещиков, трутся о них; вспыхивают огромные костры огня, а люди кричат, свистят, воют,
черной массой катятся дальше, все возрастая, как бы поднимаясь из земли; впереди их мчатся табуны испуганных лошадей, сзади умножаются холмы огня, над ними — тучи
дыма, неба — не видно, а земля — пустеет, верхний слой ее как бы скатывается ковром, образуя все новые, живые,
черные валы.
А за кладбищем дымились кирпичные заводы.
Густой,
черный дым большими клубами шел из-под длинных камышовых крыш, приплюснутых к земле, и лениво поднимался вверх. Небо над заводами и кладбищем было смугло, и большие тени от клубов
дыма ползли по полю и через дорогу. В
дыму около крыш двигались люди и лошади, покрытые красной пылью…
Вслед затем вы слышите удаляющийся свист снаряда, и
густой пороховой
дым застилает вас, платформу и
черные фигуры движущихся по ней матросов.
Из-под нее сначала повалил
густой дым; пламя изредка вырвется снизу, лизнет ее по боку, оставит
черное пятно и опять спрячется.
Фабрика была остановлена, и дымилась одна доменная печь, да на медном руднике высокая зеленая железная труба водокачки пускала
густые клубы
черного дыма. В общем движении не принимал никакого участия один Кержацкий конец, — там было совсем тихо, точно все вымерли. В Пеньковке уже слышались песни: оголтелые рудничные рабочие успели напиться по рудниковой поговорке: «кто празднику рад, тот до свету пьян».
На первом плане дымились три доменных печи; из решетчатых железных коробок вечно тянулся
черным хвостом
густой дым, прорезанный снопами ярких искр и косматыми языками вырывавшегося огня.
Толкучий горит!» Сквозь просветы деревьев можно было разглядеть вдали
густую черную и громадно-широкую полосу
дыма, которая стлалась по небу и быстро мчалась нескончаемой лентой
густых клубов все дальше и дальше…
Хозяйка была в своей избушке, из трубы которой поднимался
черный густой дым растапливавшейся печи; девка в клети доила буйволицу.
Сели на песке кучками по восьмеро на чашку. Сперва хлебали с хлебом «юшку», то есть жидкий навар из пшена с «поденьем», льняным
черным маслом, а потом
густую пшенную «ройку» с ним же. А чтобы сухое пшено в рот лезло, зачерпнули около берега в чашки воды: ложка каши — ложка воды, а то ройка крута и суха, в глотке стоит. Доели. Туман забелел кругом. Все жались под
дым, а то комар заел. Онучи и лапти сушили. Я в первый раз в жизни надел лапти и нашел, что удобнее обуви и не придумаешь: легко и мягко.
Лозищане глядели, разинувши рты, как он пристал к одному кораблю, как что-то протянулось с него на корабль, точно тонкая жердочка, по которой, как муравьи, поползли люди и вещи. А там и самый корабль дохнул
черным дымом,
загудел глубоким и гулким голосом, как огромный бугай в стаде коров, — и тихо двинулся по реке, между мелкими судами, стоявшими по сторонам или быстро уступавшими дорогу.
Она была закутана в
черную кофту, повязана
черным платком и, посинелыми от холода губами сжимая
черный мундштук, пускала
густыми тучами
черный дым.
Я схватил всю кипу и с каким-то диким ожесточением бросил ее в камин. С наслаждением следил я, как сначала повалил из-под кипы
густой,
черный дым; как отдельные листы постепенно свертывались, коробились и бурели; как ОГОНБ, долгое время не будучи в состоянии осилить брошенную в него массу бумаги, только лизал ее края; как, наконец, он вдруг прорвался сквозь самый центр массы и разом обхватил ее.
В эту самую минуту среди замка вспыхнул огненный язык, который, казалось, хотел слизать ходившие над ним тучи; дробный, сухой треск разорвал воздух, повторился в окрестности тысячными перекатами и наконец превратился в глухой, продолжительный стон, подобный тому, когда ураган гулит океан, качая его в своих объятиях; остров обхватило облако
густого дыма, испещренного
черными пятнами, представлявшими неясные образы людей, оружий, камней; земля задрожала; воды, закипев, отхлынули от берегов острова и, показав на миг дно свое, обрисовали около него вспененную окрайницу; по озеру начали ходить белые косы; мост разлетелся — и вскоре, когда этот ад закрылся, на месте, где стояли замок, кирка, дом коменданта и прочие здания, курились только груды щебня, разорванные стены и надломанные башни.
Оттого, что свет мелькал и
дым от костра несло на ту сторону, нельзя было рассмотреть всех этих людей сразу, а видны были по частям то мохнатая шапка и седая борода, то синяя рубаха, то лохмотья от плеч до колен и кинжал поперек живота, то молодое смуглое лицо с
черными бровями, такими
густыми и резкими, как будто они были написаны углем.
Ветер затих.
Густые облака
дыма не крутились уже в воздухе. Как тяжкие свинцовые глыбы, они висели над кровлями догорающих домов. Смрадный, удушливый воздух захватывал дыхание: ничто не одушевляло безжизненных небес Москвы. Над дымящимися развалинами Охотного ряда не кружились резвые голуби, и только в вышине, под самыми облаками, плавали стаи
черных коршунов.
Григорий встал, закинул в печку новую охапку прошлогодней костры, передал отцу ожег, исправлявший должность кочерги, и вышел. Прокудин почесал бороду, лег на костру перед печкою и стал смотреть, как
густой,
черный дым проникал сквозь закинутую в печь охапку белой костры, пока вся эта костра вдруг вспыхнула и осветила всю масляницу ярким поломем.
— Пожар, пожар! — вскоре раздались крики по всей прибрежной части Замоскворечья, и толпы народа сбежались со всех сторон на пустырь, среди которого стояла объятая пламенем изба «басурмана и чародея».
Черные густые клубы
дыма то и дело прорезывались широкими языками красного пламени, с жадностью лизавшими сухое дерево избы.
Тяжело рухнул огромный снаряд и разорвался совсем близко от них, застилая все
черным,
густым дымом.
Две звезды большие сторожами в небесах идут. Над горой в синем небе чётко видно зубчатую стену леса, а на горе весь лес изрублен, изрезан, земля изранена
чёрными ямами. Внизу — завод жадно оскалил красные зубы:
гудит, дымит, по-над крышами его мечется огонь, рвётся кверху, не может оторваться, растекается
дымом. Пахнет гарью, душно мне.
В большом фруктовом саду, который назывался коммерческим и приносил Егору Семенычу ежегодно несколько тысяч чистого дохода, стлался по земле
черный,
густой, едкий
дым и, обволакивая деревья, спасал от мороза эти тысячи.
Несколько доменных печей, которые стояли у самой плотины, время от времени выбрасывали длинные языки красного пламени и целые снопы ярких искр, рассыпавшихся кругом золотым дождем; несколько
черных высоких труб выпускали
густые клубы
черного дыма, тихо подымавшегося кверху, точно это курились какие-то гигантские сигары.
О. Василий быстро обернулся: там, где темнела среди ветел крыша его домика, неподвижно стоял
густой клуб
черного смолистого
дыма, и под ним извивалось, словно придавленное, багровое, без свету, пламя.
Степанида Васильевна сама плела на день
черные косы Гапочки, сама их расплетала на ночь и подкуривала ароматами, пахучий
дым которых проницал
густые волосы и держался в них с смолистою силою.
Звук треска и гула заваливающихся стен и потолков, свиста и шипенья пламени и оживленных криков народа, вид колеблющихся, то насупливающихся
густых черных, то взмывающих, светлеющих облаков
дыма с блестками искр и где сплошного, сноповидного, красного, где чешуйчато-золотого, перебирающегося по стенам пламени, ощущение жара и
дыма и быстроты движения произвели на Пьера свое обычное возбуждающее действие пожаров.